?

Log in

О возрасте

Лидия Сычева

Меня попросили рассказать о возрасте, о том, что я чувствую, перешагнув  пятидесятилетний рубеж.

Давным-давно я написала рассказ «В старости» – про Петра Семёновича, пожилого человека, пытающегося шагать «в ногу со временем». И – понимающего неизбежность скорого ухода из жизни. Там есть такое рассуждение: «Старость освободила ему время для размышлений, и он иногда радовался: как здорово устроен мир, что есть старость! Время это приближало его к разгадке главной тайны человеческой жизни и мысли эти были не только мучительны, но и сладостны, и в них было столько же радости, прелести, что и в юношеских любовных мечтаниях, или в зрелости работы, успеха; и в них временами было столько же горя, беды, что и в потере близкого, любимой, в предательстве друга».

Сейчас, перечитав этот рассказ, я порадовалась за себя: как хорошо, что я его написала! Вовремя. Чтобы рассуждать о старости, надо иметь большой запас сил, энергии и любви к жизни. И наоборот: Иван Бунин написал свою «Жизнь Арсеньева» почти в 60 лет, а между тем, проза эта – о молодой любви. А сколько в этой драме цвета и света, ярких и чистых чувств, энергии, дерзости! Браво, Иван Алексеевич! В «Жизни Арсеньева» он молодее молодых. Вот так надо стареть: чтобы плоды жизни были зрелым, пьянящим виноградом, а не бесплодной смоковницей!

Мне могут возразить, что у творческого человека больше возможностей для самовыражения. Это не так. Не бывает никаких «простых людей» – у каждого есть дар, право на счастье. Главное – дети и внуки. (Бунин, кстати, был несчастным человеком – единственный сын его умер в пятилетнем возрасте. Писатель до конца жизни не расставался с портретом ненаглядного Коли.) Большой художник всегда острее чувствует боли и токи времени, трагичней переживает потери, а счастье находит в самой жизни: «…А счастье всюду. Может быть, оно  – / Вот этот сад осенний за сараем / И чистый воздух, льющийся в окно».

Я говорю о литературе, потому что слово – самый верный и древний спутник человечества, и служить, принадлежать ему – большое счастье и огромная опасность. Слово – как море: сегодня – штиль, а завтра «девятый вал», грозящий гибелью; как огонь – можно у очага согреться, а можно погибнуть в пламени; как пчела – и жалит, и мёд приносит. Всю жизнь нас сопровождает слово. У меня было деревенское детство, и я очень любила слушать бабушку, старух-соседок, дедушек на завалинке, их рассуждения, поучения. Любила песни наши – в застолье, на свадьбах. Весь мир взрослых был дивом,  а жизнь – чудом. Тогда я была уверенна, что не постарею никогда!

А теперь, теряя с годами возможность «летать», замирать перед тайнами мира, вдохновляться неведомыми чудесами жизни, я думаю: неужели есть люди, лишенные этой способности?! У которых восторг вдохновения умирает вместе с детством? И остаётся только радость удовольствия – от хорошей еды, комфорта, денег и пр. Что ж, это немало, но радоваться чуду жизни – драгоценней.

*

Старики не могут работать в полную силу. Но они – думают, переживают, молятся за своих детей, внуков, близких. И это остаётся в мире! Такое чувствование действует как отдельная, невидимая нами духовная сила. Вот для чего нужны старики! Это наша сила. Не зря говорят, что мы молоды до тех пор, пока живы наши родители.

Мне было 37 лет, когда моя мама скоропостижно ушла из жизни. Она умерла от инсульта. Это был страшный удар для меня. Оказывается, мама – это не просто родной человек, не просто дом, не просто тепло и понимание, не просто «гостинчик». Мама - это глубинная и, может быть, единственная связь с вечностью, со всем миром, со Вселенной, со всем счастьем и радостью. И что происходит с человеком, когда умирает мама? Неужели эта нить рвется навсегда? И видят ли души умерших нас  своим духовным оком?

У моей мамы был большой интерес к людям, к новостям  – не для праздности, а для размышлений и выводов; большой интерес к траве, к дереву, к поросенку, к Библии, к неуклюжему стихотворению в районной газетке. И – малый интерес – к себе, к своему здоровью и самочувствию.

И вот прошли годы, эта рана вроде уже зарубцевалась, заросла. На кладбище я приходила с миром в душе. И вот как-то я была за городом и купила яблоки у старушки в Пушкино, у платформы. Ну, она мне их с таким достоинством продала, будто не я её бюджет на 80 рублей поправила, а она мой… А поздним вечером, почти ночью, кусая жёсткое, плотное, полудикое яблоко, я чуть не заплакала, вспомнив маму – она-то у меня и старушкой не побыла!..

*

Почти каждый день я вспоминаю Есенина, его стихи. Его слово живёт во мне, и я не устаю удивляться: как такой молодой, в сущности, человек, мог так точно сказать о том, о чём я стала думать, пожалуй, только после пятидесяти: «Я теперь скупее стал в желаньях, жизнь моя, иль ты приснилась мне?»

В детстве, весной, когда цвела черемуха, цвели сады, как грустно мне вдруг становилось – будто вся жизнь прошла!.. Будто мне – умирать завтра. Будто я уже всё прожила, и всё знаю.

Вот у поэтов это чувство чаще приходит, она, эта мудрость красоты, – всегда с ними.

Многое в моём возрасте видится по-другому. Словно я поднялась на вершину и оттого «Вот и кажется у́же дорога, / Горы круче и дали темней». Это стихи Валентина Сорокина. Его творчество тоже сопровождает меня с юности, и я счастлива тем, что меня судьба одарила знакомством с этим выдающимся русским поэтом.

С возрастом меньше становится суетных желаний, но зато усиливается интерес к главным смыслам бытия. Когда мне перевалило за сорок, я, например, полюбила историю. (Это при том, что в юности я училась на истфаке, но это было лишь «образование», эрудиция, информация.) Лишь будучи зрелым, состоявшимся человеком, я поняла, какое  наслаждение «двигать эпохами», народами, континентами. Думанье даётся единицам, но каждый из нас может повлиять на ход истории. Это удивительно! История – роскошь для думающего человека. Как и литература, классическая музыка, и, особенно, поэзия.

Лимонные, грустно-трепещущие березы. Клёны в багрянце. Трогательный танец листопада. Рябиновые ягоды на опавшей листве. Прощальная синь неба. И вот я иду по улице в пору листопада, Есенин звучит в моей душе, и вдруг тебя захватывает такой восторг жизни (может быть, это ложное чувство, может быть, это обман, но слёзы бегут из глаз): как же красиво и хороша была задумана жизнь, сколько в ней чудных образов, идей, мыслей, сколько великих людей в книгах (и даже в жизни!) она посылала тебе (да и каждому из прохожих), так что же мешало тебе выразить этот восторг и красоту жизни?! И почему потребовались страшные испытания и потери, чтобы понять это?! Не знаю, не знаю…

И теперь, уже многое растратив в себе, я, прислушиваясь к душе, думаю: как сберечь эту светящуюся, юную энергию жизни? Плохо, что обыденность заслоняет чудо, но иногда… Особенно на родине…  Иногда бесцельный взгляд на дальнее небо, на молодые листья тополя, на материнскую яблоньку вдруг пробуждает чувство, то, старое, которое, наверное, и есть моя сущность (и сущность многих-многих) – надежды на чудо жизни, которое впереди. Удивительно! Да что же может быть впереди?! Но – может…

Tags:
Project:

Полюшко-поле


Стихи Валентина Сорокина
Музыка Юрия Алябова
Поёт Светлана Твердова

в терновом венце

Глядя на безудержное воровство «элиты» (каждый день дарит нас открытиями на этот счёт), на их дворцы, замки, яхты, оплаченные заеданием чужих жизней; на ложь в «рупорах пропаганды», на брошенность народа, на «декорацию демократии» (выборы), а главное – на то, что у народа нашего абсолютно отобран голос – русское слово, я думаю: неужели в 1917-м году было то же самое?! То же воровство и подлость правящего класса, та же продажность и безответственность «деятелей культуры», та же обиженность и брошенность народа, то же отсутствие духовных опор?! Неужели трагедия неизбежна?

О «рисунке жизни» Валентина Сорокина размышляем вместе с Лидией Сычёвой






Будет каждая крыша согрета,
Вспыхнет праведный свет навсегда,
Если в грозную память поэта
Залетает вселенной звезда.

Если выстояв, выдюжив, вызнав
Я поднялся – и солнце в груди,
Если вещая матерь-Отчизна
День и ночь у меня впереди!

Струны совести, памяти стрелы
Красной масти на поле цветы,
Это чувства и слова пределы,
Это ты моя родина, ты!

Валентин Сорокин

Вот у кого следует учиться патриотизму! Поэт Валентин Сорокин живёт с ощущением гордости за Россию, с любовью к ней, к русскому человеку, к каждому уголку её, к каждой травинке: «Для меня Родина – это тысячи-тысячи лет, откуда пришёл, вырастая, голубоглазясь, стройнее, добрея, мудрея, витязь мой – народ мой русский! Почему же я не могу радоваться тому, что есть у меня такой народ?!.. А кого же мне ещё любить? Я хочу, чтобы в моей душе, в моём сердце, в моём облике мама была, отец мой был...

Я говорю это вам, вам, кто изобрёл слово “родинолюбы”! Вы – нищие душою, вы неинтересны памятью своей, у вас нет голоса, у вас нет речи, у вас нет стати, вы – просто пустой звон над всей территорией России. И вы – меня учите?! Но как я могу забыть маму, папу, забыть брата своего? <…>

Вы, циники, не лезьте в мою русскую душу, и не учите меня быть нерусским!..»

И ещё: «Спасибо нам, что мы русские, спасибо судьбе нашей, что у нас речь такая родная... Лучше не жить, чем не слышать голос своего народа...

Я имею право сказать: я – русский, я иду по русским травам, по русской дороге. Я иду, я хочу быть русским, не смейте меня одёргивать и не мешайте мне быть русским!..»

В 2002 году у Лидии Сычёвой вышла книга «Тайна поэта». Книга о Валентине Сорокине и его творчестве, о жизни поэта и его судьбе, о нелёгком пути художника и его несломленной натуре, о несгибаемом и твёрдом характере. В «Тайне поэта» автору удалось охватить широкий пласт истории страны (и Великая Отечественная война, и послевоенное время, и советский период, и современность). Дана и панорама представителей литературного мира – писателей и поэтов, безвременно ушедших, униженных, сломленных властью, её режимом, а так же поэтов незаслуженно возвышенных и поднятых на олимп этой же властью. Рассуждая о любви, красоте, родине, её людях, её тревогах и бедах, автор связывает все эти понятия и состояния человека с творчеством В. Сорокина, полным мученичества, тайны, мятежности.


Read more...Collapse )



doroga_poeta


Признаваться в любви — не стыдно. Мы привыкли к признаниям мужчины в любви к женщине. Но и женщина, порой не властная над своими чувствами, говорит о них мужчине. Кроме этих признаний есть ещё признание в любви матери или отцу, сестре или брату, бабушкам, дедушкам — семье. Можно признаваться в любви друзьям и близким, можно любить постороннего человека, что называется, дистанционно — за принципы и поступки. Можно любить кумира и признаваться в этом.

Передо мной книга о жизни и творчестве — «Дорога поэта» (М.: КДУ; Университетская книга, 2016. — 348 с.), признание в любви поэту Валентину Сорокину. Она излучает свет, обнажает чувство национального самоопределения. Как всё-таки хорошо, что в наше время можно говорить о национальном, не боясь быть неправильно понятым! Кроме этого чувствуется какая-то августовская грусть — щемящая, но ещё согретая летним солнцем. И словно красный луч всё повествование пронизывает вопрос: что твоя Родина? А за ним и все следующие вопросы: есть ли она у тебя? Любишь ли ты её? Есть ли в ней Бог? Они бьют в затылок так, чтобы хотелось приложить ладонь к ушибленному месту. Боль прекратится тогда, когда попытаешься найти ответы. Ты всё трёшь и трёшь там, где жжёт и царапает, думаешь и думаешь, и… ничего не находишь. Ответов нет. Мы, молодое поколение, не знаем, где наша Родина, где источник нашей живительной, как в былинах и сказках, силы, мы не чувствуем связи с чем-то благодатным и важным. Мы потеряны.

Книга создавалась на протяжении долгого времени. В начале лирическая, трогательная, в финале она превращается в по России, по Руси: «В эти минуты тоскливо и горько на душе. Всё кажется напрасным и зряшным, жизнь бессмысленной. Как спастись? Для чего жить?» После знакомства с «Дорогой поэта» хочется говорить красиво — в ветвях изящного литературного языка появляется образ былинной женщины — женщины с берега Конч-озера, как автор себя называет.

«Я знаю, что я пришла в мир восхищаться и любить» —



Read more...Collapse )



«Дорога поэта» — политическая сатира на современный русский мир

Не знаю, хотела ли того автор «Дороги поэта» (М.: КДУ; Университетская книга, 2016. — 348 с.), но она «взломала» классический набор литературных жанров, соединив под одной книжной обложкой и литературный портрет моего поколения, и рецензию на поэтическое творчествоВалентина Сорокина, и политическую сатиру на русский мир, такой, каким мы сложили его в последние два десятка лет.

На первый взгляд, ее обещание поразмышлять о творчестве современного поэта предполагало литературоведческое по тону и эстетике исследование, раскрывающее оригинальность формы поэтического высказывания автора и то, как эта форма позволяет ему осмыслить череду событий. Многие из них носят характер трагический и надличностный — мы еще слишком помним и нервно оглядываемся в наше «вчера». Думаю, именно поэтому и обнаружился буквально с первых страниц у автора книги эффект двоякий, смысл далеко не только литературоведческий и вкус отнюдь не академический. Литературный критик — разумеется, хороший — всегда эстет, всегда дотошный аналитик формы, заковывающей содержание в рифму и ритм. А что сделала Лидия Сычева? Мучаясь философией бытия — последние четверть века дали нам мало радости и покоя, - она, а вместе с ней и ее герой, вновь провели меня этой горькой дорогой утрат, которыми оплатили мои современники наше «сегодня». Вот так и получилось: шли по жизни трое — поэт, литературный критик и читатель. Получилась книга про нас троих…

Но если бы только так! С нами прошли этой дорогой миллионы моих современников. Потому и повторяюсь: эта книга про наш век.

Не тот арифметический, что в сотню лет. А тот, который выпал тебе с момента рождения…

Я Валентина Сорокина читала. Его очень хорошо понимает мое поколение. Но вот в чем я убеждена вместе с автором «Дороги поэта»: год за годом к чистому роднику поэзии Сорокина придут и иные, нынешние. Те, к кому прививка отторжения души, сделанная в эти минувшие годы, не привьется вовсе. Такие есть. Их много. Их просто плохо видно сейчас — сквозь грохот торжествующей пошлости и нравственного разврата, наполняющие газетные страницы, экраны телевизоров и полки книжных магазинов их голоса почти неслышны. Но, как это бывает во все времена, и самый порок поставит на службу благому Господь, и стоит только внимательнее пошарить все в том же интернете, чтобы увидеть молодую поросль возрождения нравственного начала.

Read more...Collapse )

Поэт русской идеи

Александр Андрюшкин понедельник, 19 сентября 2016 года, 16.00

Поэт русской идеи
О книге Лидии Сычёвой, посвящённой творчеству Валентина Сорокина


Эту объёмную книгу (348 страниц) выпустило в 2016 году (к 80-летнему юбилею Валентина Сорокина) издательство КДУ («Книжный дом – Университет»). Сама Сычёва назвала «Дорогу поэта» своей главной на сегодняшний день книгой. С этим нужно согласиться – при том, что Сычёва – автор уже почти десятка книг и прозы, и публицистики, и литературной критики; при том, что из-под её пера уже вышла книга «Время Бояна» (М., 2011), также посвящённая в значительной степени творчеству В. Сорокина.

Новая книга «Дорога поэта» отчасти опирается на прежние публикации Сычёвой о Сорокине, но ни в коем случае не является компиляцией ранее опубликованных текстов. Это именно новая книга, написанная заново, от начала до конца, как история путешествий Сычёвой по стране и одновременно как история путешествий в глубь времени: к началу творчества Сорокина, затем – к каждому следующему этапу его жизни в хронологическом порядке. Поездка на родину поэта на Южном Урале описана в начале книги, хотя не в самом её начале. Открывают книгу рассказы о двух поездках Сычёвой, вроде бы, не связанных напрямую с творчеством Сорокина: в Карелию и в Волгоград, на Мамаев курган. Но в этих поездках Сычёва (которая вообще много путешествует) размышляла, как всегда, о современном состоянии России, о русском народе и русской культуре.

Эти – её собственные – размышления и выводы задают её отношение к поэзии Валентина Сорокина; это – отношение равного к равному, что следует особенно подчеркнуть, ибо здесь – наиболее характерная черта всей книги Сычёвой.

Отношение равного с равным не столь уже часто встречается в биографических книгах, среди немногих примеров – биографические очерки Горького, например, о Льве Толстом и о Ленине: Алексей Максимович справедливо считал себя величиной равной по значению этим двум великим историческим фигурам. В таком же духе выдержана книга Федина «Горький среди нас», в которой Федин приводит и свою переписку с Горьким, содержащую нелицеприятную критику произведений классика.

В таком стиле написана и книга Сычёвой о Сорокине: это два писателя равного значения (хотя, конечно, разных поколений). И, хотя Сычёва в книге нигде и ни в какой форме Сорокина не критикует, но она даёт собственную интерпретацию того же, о чём писал и поэт; и автору этих строк её суждения представляются порой даже более глубокими и более весомыми (как, кстати, и суждения Федина о литературе в чём-то были точнее Горьковских).

В первую очередь, замечаешь, что интонация Сычёвой более напряжённая и горестная, даже более мрачная чем у Сорокина.

Read more...Collapse )

Игры кандидатов

Креатив политрекламы висит у меня на подъезде. Симпатичная молодая женщина с огнем в очах. Кандидат в Госдуму. ФИО. Дальше: "Разыскивается: молодая, энергичная, креативная". (Ну, это то, что она о себе думает, я полагаю.) Ниже: "Найди и вручи наказ"! Ни телефона, ни почты, ни сайта - ничего! Т.е., они будут по 800 тыс. получать, а мы их будем разыскивать?! Это у них игра такая?! Кругом жертвы ЕГЭ и Малахова из ТВ. Нет, дорогая кандидатка, иди-ка ты в бан... Вот и не хочешь за коммунистов голосовать, а придётся... На безрыбье.

Как живут и чего ждут от власти люди в деревнях

Про генерал-писателя Маркина, писателя Чурова (бывший ЦИК), писателя Нарышкина и прочих великих современных писателей. По-моему, лезть в писатели при таких постах и занятости, это примерно то же, что лезть в учёные с украденными диссертациями. "А им всё мало!.." Время клептоманов и самозванцев.

Latest Month

October 2016
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel